игра в бога
В какой-то момент я, кажется, заигрался в Бога. Я стал создателем целого мира, бережно выстроив его с нуля в самых закрытых, недоступных для других секторах своего сознания. Я дал тебе жизнь в этой герметичной реальности, вылепил твой образ из собственных иллюзий и отчаянной потребности в ком-то. И эта абсолютная власть создателя, сука, смешанная с глубоким внутренним отчаянием, пьянит до безумия.
Я так долго и упорно смотрел на тебя, пытаясь дать тебе имя. Я всегда был хорош в том, чтобы раздавать имена, навешивать ярлыки, классифицировать явления, отчаянно пытаясь упорядочить окружающий хаос. Но в ответ я получал лишь этот невозможный диалог, который теперь бесконечно прокручивается в моей голове:
— Why are you staring at me again?
— I'm trying to give you a name.
— Name?
— I'm good at giving names.
— A... Well, I feel enough with Zero Two.
— You really like that everybody calls you by your number?
— We will be part of statistics when we die. No matter what names we had.
Зачем цепляться за имена, зачем пытаться стать кем-то особенным, если в конце пути, когда наши биологические часы навсегда остановятся, мы все равно станем лишь частью сухой статистики? Неважно, как нас звали, какие маски мы носили и как сильно мы любили - смерть безразлично уровняет всех, превратив уникальные, сложные судьбы в безликие цифры. Мы просто станем еще одной неизбежной погрешностью на графике энтропии.
Но я все равно упрямо пытался дать тебе имя. Пытался вырвать нас обоих из этой жестокой математической неизбежности, доказать самому себе, что мы нечто большее, чем просто два порядковых номера в бесконечном, пыльном архиве вселенной.
И вот теперь мой идеальный, безупречно спроектированный мир пуст. В нем так много свободного места - бескрайние, гулкие залы, где эхом отдаются лишь мои собственные невысказанные слова. Но чем совершеннее и безопаснее становится эта выдуманная вселенная, тем сильнее пронизывающий холод, исходящий от моих собственных вен. Этот ледяной поток неотвратимо струится под кожей, замораживая остатки чувств и превращая меня в живой памятник собственному высокомерию.
Это мой мир. И все, о чем я могу просить, безнадежно обращаясь в эту глухую пустоту: приди ко мне. Шагни в эту ледяную, но абсолютно безопасную бесконечность. Здесь нет внешней угрозы, здесь никто и ничто не сможет тебя ранить. Просто приди в мой мир и позволь этому холоду убить твою боль. Раз уж я создал все это, раз уж я самонадеянно взял на себя роль демиурга - позволь мне стать тем, кто заберет все твои страдания.